В Карагандинской сельскохозяйственной опытной станции имени А.Ф. Христенко, подведомственной НАО «Национальный аграрный научно-образовательный центр» (НАНОЦ), зерно вывозилось по фиктивным сделкам, а премии работникам начислялись из бюджетных средств в нарушение установленного порядка. Министерство сельского хозяйства (МСХ) официально признало эти факты в ответе на запрос редакции ФБРК, и тем самым обозначило уже второй за последние месяцы эпизод финансовых нарушений в структурах одного и того же холдинга.
ЧТО ПРОИЗОШЛО
Не так давно редакция ФБРК писала о ситуации в Научно-производственном центре зернового хозяйства (НПЦЗХ) имени А.И. Бараева - организации, подведомственной НАНОЦ. Речь шла о смене руководства и последующим за ним потенциальном давлении на финансовый блок, непрозрачных операциях с активами и кадровых назначениях, вызывавших вопросы о связях между назначенцами и интересами третьих структур. Об этом сообщила тогда главный бухгалтер Центра - Гульнар Кабдина.
Кстати, совсем недавно в редакцию поступила досудебная претензия от руководства Центра Бараева, Бауыржана Калибаева и Юрия Долинного, с требованием удалить публикации ФБРК и опубликовать опровержение.
Авторы претензии утверждают, что публикации содержат «сведения, не соответствующие действительности, порочащие честь, достоинство и деловую репутацию». В качестве конкретных претензий - упоминания о нарушениях финансовой дисциплины, кадровом давлении, фиктивном ЭСФ и завышенной себестоимости сена. По мнению заявителей, ни одно из этих утверждений не подкреплено «допустимыми доказательствами».
Это сильный аргумент. Конечно, если не читать сам материал. Ведь уже в самом начале текста видно, что ФБРК не выдвигал обвинений от своего имени. Наша редакция использовала обращение Кабдиной - документ, направленный в государственные органы. Именно это является сутью журналистики: предать огласке информацию, которая была адресована тем, кто обязан на неё реагировать.
ФБРК готовит ответ на досудебную претензию в установленный законом срок. Мы также уверены, что все изложенные в публикациях сведения имеют надлежащую фактическую основу и подтверждаются имеющимися в распоряжении редакции материалами. Впрочем, самым убедительным ответом на требования удалить публикации стали даже не наши аргументы, а последующие события. Ведь вскоре после выхода материалов о Центре Бараева в нашу редакцию начали поступать сообщения о схожих проблемах в других организациях, входящих в систему НАНОЦ.
Один из таких сигналов касался Карагандинской опытной станции. Бывшее руководство предприятия, по полученной нами информации, могло осуществлять вывоз зерна без надлежащего документального оформления и списания. Сообщалось также о возможном давлении на сотрудников, заявлявших о несогласии с подобными действиями, о возникновении конфликтов внутри коллектива и возможных нарушениях при начислении премий за счет бюджетных средств.
Редакция ФБРК решила разобраться в ситуации и направила официальный запрос в министерство сельского хозяйства, где мы также вернулись к делу Центра Бараева, попросив уточнить, какие конкретные меры были приняты по итогам ранее анонсированного аудита.
ЧТО ОТВЕТИЛО МИНИСТЕРСТВО
Ответ министерства подтвердил часть опасений. Управление внутреннего аудита министерства провело государственный аудит эффективности деятельности Карагандинской сельскохозяйственной опытной станции имени А.Ф. Христенко за период с 1 января 2023 года по 31 декабря 2025 года. По итогам проверки установлено, что зерно вывозилось по фиктивным документам. В бухгалтерском учёте отражена отгрузка пшеницы 5 класса и зерноотходов физическим лицам общим объёмом 1 144 780 кг, при том что эти граждане в ходе встречных проверок пояснили, что фактически продукцию не покупали, не вывозили и оплату не производили. Согласно ответу, продукция вывозилась по прямому распоряжению бывшего Председателя Правления, а нарушения составили более 10,1 млн тенге.
Подтвердился и эпизод с премиями. В НАНОЦ поступило обращение главного бухгалтера Кудряшовой о начислении бывшим руководителем премий работникам к празднованию Дня Независимости за счёт бюджетной программы. В итоге к бывшему руководителю было применено дисциплинарное взыскание в виде строгого выговора (что бы это ни значило), а приказ о премировании отменён им же самим.
При этом факты давления на работников, заявлявших о несогласии с действиями руководителя, министерство так и не подтвердило. Не подтвердились, по данным ведомства, и опасения по поводу новых кадровых назначений.
В свою очередь, по делу Центра Бараева министерство сообщило, что Служба внутреннего аудита НАНОЦ проводит проверку финансово-хозяйственной деятельности в рамках годового аудиторского плана, утверждённого решением Совета директоров НАНОЦ от 12 мая 2026 года. Рабочая группа министерства и НАНОЦ, выезжавшая в Центр, 28 мая 2026 года подготовила заключение и рекомендации, направленные обеим структурам, однако само содержание этих выводов в ответе не раскрывается (опять).
ЧТО ЭТО ЗНАЧИТ
Если рассматривать оба эпизода не как изолированные случаи, а как часть одной системы, проявляется весьма устойчивый паттерн. В обеих организациях обнаруживаются нарушения финансовой дисциплины, связанные со сменой руководства; в обеих - вопросы к кадровым назначениям, хотя в карагандинском случае министерство сочло их обоснованными; в обеих - закрытость в части дальнейших последствий проверок. Неужели этого всё ещё недостаточно, чтобы поставить вопрос о наличии системной коррупции? Или для такого разговора необходимо дождаться новых эпизодов?
Ключевой момент, который подсвечивает именно этот ответ министерства, касается как раз распределения полномочий внутри холдинга. Министерство прямо указало, что оценка деятельности самого НАНОЦ по контролю над дочерними организациями относится к исключительной компетенции Совета директоров Общества. Иными словами, внешний госорган, профильное министерство, не наделён правом инициировать проверку эффективности контроля головной структуры над своими «дочками». Эта компетенция замкнута внутри самого холдинга. То есть НАНОЦ одновременно выступает и объектом возможных претензий, и единственным субъектом, способным запустить их проверку.
При таком устройстве каждый новый случай нарушений в подведомственных организациях, будь то Центр Бараева, Карагандинская станция или любая следующая структура, будет разбираться по одной и той же схеме: внутренний аудит, внутренняя рабочая группа, внутренние рекомендации. Внешний же контроль ограничивается тем, что министерство может запросить отчёт о результатах, но не может само инициировать оценку того, почему подобные нарушения повторяются от организации к организации.
Так сколько ещё подобных эпизодов должно всплыть в дочерних организациях НАНОЦ, прежде чем предметом проверки станет не очередная «дочка», а сама модель управления холдингом?